- Стой! - скомандовал Митрохин.

Из глубины леса кто-то приближался к Мишкиному капкану.

Мы спрятались за корнями и замерли. Зорро был взъерошен и испуган.

Из глубины леса вышел кассир заповедника Решка в гражданской фуражке.

Он любил загадывать на счастье: "Орёл или решка", подбрасывая пятак в воздух. Его и прозвали: "Решка".

Митрохин выскочил из укрытия, не помня себя от гнева, и крикнул:

- Ты что же делаешь, а?

Решка замер на мгновенье, потом оглянулся на Митрохина.

У него было другое лицо, не такое, как прежде.

- Тебя судить надо, - сказал Митрохин. - Предатель!

- Свидетелей у тебя нет, - ответил Решка.

- Бог свидетель! - закричал Митрохин и навёл на него своё ружьишко.

Решка хотел отвести ружьё, но, схватившись за ствол, уже не выпускал его из рук.

Он тянул и опрокидывал старика Митрохина. И уже падал в густые заросли орешника старик Митрохин, и плащ его беспомощно мотался по воздуху.

- Зорро! - крикнул Митрохин.

И Зорро вырвался из моих рук. С глухим рёвом, в котором смешивалось чувство обиды, гнева и боли, Зорро кинулся на помощь Митрохину.

7

Была у Митрохина лошадка. Звали её Волна. Очень озорная была лошадка.

В упряжке не ходила: рвалась в дышле. Под седлом тоже не ходила: закусывала удила.

Вполне была бесполезная лошадка.

Но красивая очень...

Серебристого цвета и с тёмной гривой, маленькими ушами и умными, чуть косящими глазами.

Она бегала за Митрохиным повсюду, опускала ему голову на плечо и ждала, не скажет ли он ей чего-нибудь.

И Митрохин говорил:

- Не балуй!

Но не баловать она никак не могла.

Такой у неё был бесполезный характер.

А может быть, чувствовала она, что Митрохин любит её неизвестно за что. Может быть, за одну красоту.

Летом Волнушка бродила по лесным полянам, щипала траву, а на зиму Митрохин собственноручно заготовлял сено для неё, ставил стожки возле дома. Работа была для Митрохина трудная, по старости лет, но он никогда не жаловался.